С террасы открывался волшебный вид на залив, и Бен невольно задумался о том, насколько этот вид мог бы быть захватывающим, если бы устранить из него медленно входивший в этот момент в порт, ведомый маленьким и шустрым лоцманским корабликом, казавшимся с этого расстояния игрушечным, величественный нефтеналивочный танкер. На флагштоке танкера плескался флаг, но как ни напрягал Бен свои глаза, он не мог рассмотреть цвета флага, и это почему-то встревожило его. Какое-то неприятное предчувствие занозой засело в его сердце, и он даже на мгновение забыл об Эми. Что-то происходило, что – то затевалось, но как он ни копался в себе, стараясь понять природу странного предчувствия, он не смог найти ничего.

Танкер издал протяжный гудок, от которого взлетели встревоженные колибри с куста чайных роз перед крыльцом дома, и испуганная кошка шарахнулась в сторону, опрокинув собой мусорный бак, из которого на аккуратную дорожку, вымощенную гранитом, вывалились какие-то объедки и звякнув, покатилась пустая граненая бутылка «Джека Дэниелса».
- Проклятая интуиция, -чертыхнулся Бэн про себя, и какой-то ток пробежал в этот момент по его мускулистой руке, от чего стройная, покрытая слоем нежного загара спина Эми призывно выгнулась.

Вид пустой бутылки из-под виски направил мысли Бена по неожиданному руслу, и он невольно сделал шаг назад, к роскошному бару, одна дверца которого была призывно распахнута, открывая свое чрево, наполненное бутылками с разноцветными этикетками, гранеными стаканами «хайболл», и соломинками для коктейлей. В углу виднелся матовый бок шейкера и вазочка для льда.

-Это все неспроста, надо бы промочить горло, - мрачно сказал Бен сам себе и развернулся к бару, не снимая руки с лопаток девушки. Эми с интересом рассматривала залив, тихо хихикая каким-то своим мыслям.
Добраться до бара, не выпустив девушку, было невозможно, и он с неохотой скользнул рукой по нежной спине, приподняв и резко отпустив защелку купальника, от чего Эми восторженно взвизгнула и нетерпеливо повела бедрами, будто по нежной поверхности ее бедра пополз муравей.

-Все будет девочка, все будет, - пробормотал Бен, направляясь к бару и в этот самый момент случайно наступил ногой на незамеченную им ранее плюшевую игрушку на полу. Это был игрушечный барашек, который недовольно заблеял, и когда Бен услышал этот звук, он остановился, будто пораженный разрядом электрического тока.

Он слышал этот звук. Он много раз слышал этот звук раньше.

Воспоминания нахлынули и заполнили его всего, полностью выключив из окружающего мира.
До семи лет он жил на ферме, и каждый год с ужасом смотрел на то, как барашков, этих маленьких и нежных ягнят, грузят на большие грузовики и увозят. Он не мог слышать их жалобного блеяния и затыкал уши подушкой, но эти звуки все равно проникали в него и сверлили и сверлили его мозг.
Однажды, не утерпев, он выбрался из-под своего пухового одеяла, на каждом квадратике которого была изображена сцена поцелуя из фильма «Унесенные ветром» и, тихо ступая по предательски скрипящим половицам, направился в овчарню.

Ягненок, этот маленький и беззащитный комочек белого курчавого меха, заблеял еще сильней при его появлении, и почему-то его беспомощность заставила Бена на секунду остановиться, как бы в недоумении, да он и правда не знал, что ему делать, как помочь этому нежному созданию, так недавно обретшему форму, дарованную ему Господом.

И вдруг его накрыло. Он ничего не помнил с того самого момента, пока не обнаружил себя с ягненком в руках. Бен, в растерянности посмотрев по сторонам, увидел, что он стоит в самом центре вонючей коровьей кучи, в его руках истошно блеет ягненок, но шкурка его уже потеряла ту самую непорочную, девственную белизну. И плач ягненка был другим, он поменял тональность, и если раньше блеянье взывало о помощи, то сейчас от него веяло мрачной и ужасной безысходностью.

Бен разжал руки и ягненок упал, плюхнувшись на пол коровника, расплескав вокруг себя зловонную жижу.
В замешательстве вытерев руки о пижаму, Бен убежал домой и больше старался никогда не подходить к скотному двору. И только грызя край подушки по ночам, он смотрел на усатое изображение Кларка Гейбла на пододеяльнике, взасос целующего Скарлетт О’Хара. Но Гейбл был слишком увлечен процессом, да это был ведь в сущности циничный Рэтт Батлер, который однако тоже ни разу не отвлекся от своего занятия.

- Я подумаю об этом завтра, - шептал тогда обессиленный Бен, и тревожно засыпал, надеясь, что милосердный Господь не пошлет ему кошмаров.

Спасение пришло как ни странно со стороны Голливуда. Бен отчетливо помнил, как смотрел «Молчание ягнят» и поминутно повторял «так вот как заставить их замолчать», чуть не давясь попкорном.

В ту ночь он впервые спал спокойно, ни одного ягненка с упреком в глазах не явилось ему в еженощном кошмаре.
Ему приснилась тогда Джоди Фостер, почему-то в игривой и несколько фривольной прозрачной комбинации и наутро, стремительно сбросив с себя одеяло, на котором профиль Гейбла был заляпан какими-то пятнами, он сделал свой выбор. Он должен работать в ФБР. Так, и только так он сможет заглушить ту боль, тот детский страх, то практически двух-часовое выпадение памяти, во время которого он не ведал, что творил. Бен действительно не знал, что произошло тогда, в ту ночь. Мощным усилием воли он заставил себя не думать об этом, и вот сегодня блеяние плюшевой овцы, так некстати оказавшейся под его ступней, вдруг возродило в памяти его детство.

Бен задрожал и еле слышно прошептал «Джоди».

- Какая это еще Джоди? – Эми стояла перед ним и ее грудь гневно вздымалась.

У дурака и счасть глупое.
Женщина без стыдливости, что пища без соли
Если ты чего-то заслуживаешь, то прими это и не оглядывайся назад.
Если ты сделал добро — скрой; если тебе сделали добро — расскажи
Стоило тебе прийти на свидание ещё немного позже, и я стал бы Петраркой.
Креативность и открытия зарождаются в боли.
Истинный мудрец не мог бы надеяться узнать избранника прежде, чем пробьет назначенный час.
Разодета, как ведьма. Вот эти черти и лезут тебе в штаны
Торговали — веселились, подсчитали — прослезились.
Мы подобны кораблям с пылающими парусами, которые плывут неизвестно куда. В какой-то миг мы исчезнем, и после нас останутся только наши поступки.
Мы мирные люди, но наш бронепоезд… кровавую пищу клюёт под окном.
Вата — все эти ваши расклады.
Обожаю перечитывать книги. Это все равно что снова и снова слушать любимую песню..
Люди делятся на тех, кто умеет пить; и тех, кто не умеет, но все равно пьет.
Некоторая доля беззаботности необходима для ощущения полноты жизни.